Workshop в Иванове: творчество и удовольствие в обучении взрослых

Интервью со Светланой Макарчевой, «Частник», 2004 г.

Знаете, что самая сильная сторона человека состоит в возможности постоянно учиться? С одной стороны, каждый ребенок проходит четко установленные, так называемые «сензитивные», периоды развития тех или иных навыков. С другой стороны, на нас постоянно воздействует опыт, который мы получаем в течение всей жизни. И самое важное – особенно для взрослых: развитие нашего мозга не имеет границ! Нейропсихологи утверждают, что мозг человека в любом возрасте может устанавливать новые связи. А это значит, что мы способны обучаться и понимать новое на протяжении всей жизни. И обучение для нас – такая же естественная способность (да и потребность), как, например, дыхание.

Другое дело, что, если ребенком в процессе обучения движет желание стать взрослым и независимым, то для взрослых людей требуются иные стимулы. Для них решающее значение имеет возможность чувствовать себя продуктивным, востребованным членом общества, семьи, организации. Не менее важно получать удовольствие от самого процесса обучения. А это возможно лишь в том случае, если учащиеся воспринимают обучение как личностно значимое, эмоциональное окрашенное, и могут связать его со своими интересами, потребностями и целями. Именно этой возможности – обучаться интенсивно и с удовольствием – обязаны своей популярностью во всем мире воркшопы, творческие мастерские личностных изменений.

– Что такое воркшоп, в чем его новизна?

– Говоря о новизне, следует обратиться к традиционному. Проблемы, вызывающие к жизни очередную новую форму обучения, стары как мир. Дилемма все та же: что важнее – знания, умения, навыки или развитие личности? Причем «крен» в образовании взрослых в сторону развития конкретных навыков особенно очевиден. Требования современного общества узко утилитарны: лица трудоспособного возраста рассматриваются им только в качестве участников общественного производства, производителей общественного продукта. Отсюда и спрос на диагностические или обучающие методики, применяемые в практике кадровых или учебных центров. И, соответственно, их предложение. Парадоксально, но порой даже к развитию тех качеств и навыков, что наиболее естественным образом вырабатываются лишь в непосредственном опыте усвоения нравственных норм и отношений между людьми (например, навыков общения), подходят с позиций, близких тем, что более уместны при дрессировке животных. Однако это тема отдельного разговора.

Важно то, что взрослым людям неизбежно приходится в чем-то специализироваться. Со временем это приводит к невостребованности отдельных способностей или свойств личности, и они перестают играть свою роль в обеспечении внутреннего равновесия. А если нет участия какой-либо части системы, то в самой системе рано или поздно начинаются сбои. Поэтому рано или поздно всякий, кто заинтересован в профессиональном росте – своем или своих сотрудников, сталкивается и с необходимостью решения задач личностного роста, тесно связанных с осознанностью выбора или смены профессии, соответствием выполняемых профессиональных ролей содержанию ценностно-смысловой сферы личности, обретением внутренней целостности и гармонии. А для этого нужны такие формы обучения, которые предоставляют возможность активизировать весь личностный потенциал человека, возбудить его любознательность, задействовать эмоции, получить удовольствие от самого процесса обучения. Общее название таких форм обучения – активные. К их числу относятся, например, уже достаточно популярные тренинги, семинары, деловые игры... И, конечно, воркшопы.

– В чем отличие воркшопа от других активных форм обучения?

– Различия чрезвычайно тонки. Того, что роднит, пожалуй, больше. И, тем не менее, когда мы говорим, например, о тренинге, то подразумеваем такой процесс обучения, где участники исследуют, прежде всего, свое поведение и при необходимости изменяют, моделируют новое. Соответственно, результатом тренинга в лучшем случае становится приобретение путем тренировки новых моделей поведения. Характерна и позиция ведущего, как тренера, подразумевающая передачу знаний от более опытного, авторитетного наставника к менее компетентным участникам. Конечно, сама по себе передача знаний не является чем-то принципиально консервативным, но в мире стремительных изменений и быстро устаревающих знаний эта модель имеет свои границы. Так, для групп развития определенных поведенческих навыков (социальных, профессиональных) и, частично, командных тренингов она весьма эффективна.

Воркшоп (от англ. workshop – мастерская) – это тоже интенсивное учебное мероприятие, где участники обучаются благодаря собственной активной работе. Но приобретение новых поведенческих навыков здесь не самоцель. Результатом воркшопа могут стать не только новые знания и навыки, но и новое отношение к себе и к миру, новые убеждения. А позиция ведущего – это скорее позиция союзника, своеобразного «катализатора» изменений, способного пробуждать ресурсы группы, вдохновляющего своим примером и способностью извлекать уроки наравне со всеми. В центре внимания так же, как на тренинге, самостоятельное интерактивное обучение и интенсивное групповое взаимодействие. И все же воркшоп – это в большей степени творчество и со-творчество участников, чем любая другая форма обучения. Само понятие «мастерская» указывает на центральную часть этого изобретения: участники воркшопа в большей степени становятся соавторами получаемого знания, они свободны в определении целей обучения и разделяют с ведущим ответственность за свой учебный процесс.

Не секрет, что это именно то, что хотели бы получать руководители предприятий, организуя внутрифирменное обучение или отправляя своих сотрудников на учебу. Они хотят получить сотрудников не только компетентных, но и способных к творчеству, обладающих аналитическими способностями и готовых брать на себя ответственность. Поэтому все большую популярность приобретают сегодня формы обучения, развивающие весь творческий потенциал человека, в том числе самостоятельность и готовность к сотрудничеству, способность принимать решения и коммуникативную компетентность.

– Какие методы работы используются на воркшопах?

– Любые методы, призванные служить раскрытию в человеке творческих способностей, росту, развитию, гармонизации личности. И в этом смысле такие методы, как изобразительная деятельность, различные дыхательные или телесно-ориентированные техники, имеют свои преимущества. Главное, что их объединяет и отличает от других техник, основанных исключительно на вербальном общении, заключается в том, что они используют свой особый, присущий более ранним стадиям развития личности, «язык» или так называемую «символическую речь». Это особенно важно, когда речь идет о серьезных внутриличностных рассогласованиях, их связи с профессиональной или межличностной сферой. Ведь поддерживаются такие рассогласования, как правило, неосознаваемыми, иррациональными элементами психики. Поэтому любые методы, которые помогают активизировать в человеке творческое начало, придти в соприкосновение с такими иррациональными элементами и получить доступ к знанию внутреннему, интуитивному, представляются сегодня весьма перспективными.

Один из таких методов – групповая арт-терапия, новый способ обучения, самопознания и развития, основанный на использовании художественного творчества. Ценность арт-терапии как коррекционно-развивающего и профилактического метода в психологическом консультировании уже подтверждена. В числе проблем, решаемых ее средствами, – многие распространенные проблемы периода взрослости: нереализованность, потеря смысла жизни, утрата осознания собственной значимости, уникальности, незаменимости и т.д.

Значение же арт-терапии как обучающего метода еще только начинает раскрываться. Вопрос в том, насколько арт-терапия с присущими только ей средствами самовыражения способна соответствовать этим возросшим требованиям предприятий к обучению персонала.

– В самом деле, что может получить руководитель, отправляющий своих подчиненных на арт-терапевтический воркшоп или сам специалист, пришедший на него по направлению фирмы или самостоятельно, «по доброй воле»?

– Иными словами, какой прок руководителю с того, что его сотрудники, не державшие в руках кисти и краски со времен детского сада, становятся вдруг способными к созданию ярких, экспрессивных картин, даже если они будут на грани шедевров эстетического искусства, и если сам он при этом – не директор картинной галереи? Цель арт-терапии, конечно, не в «шедеврах». Хотя это тоже один из приятных ее «побочных эффектов». Ведь уже сам факт открытия в себе в зрелом возрасте новых, не доступных ранее, способностей может иметь для человека самостоятельную терапевтическую ценность. Человек начинает с бóльшим доверием и даже любопытством относиться к себе, по-новому оценивать свои возможности и свои ограничения, реальные или мнимые. А о целительном воздействии эстетически привлекательных продуктов собственного или чужого творчества тоже хорошо известно.

И все же самое важное в арт-терапии состоит в том, чтобы получить доступ к собственным творческим ресурсам – основе любых личностных преобразований. Цель – образно выражаясь, встретиться и подружиться с собственным «внутренним художником», творцом самого себя. Прикладные же задачи многообразны. Они особенно ценны для тех руководителей, чья цель – не просто максимальное использование человеческих ресурсов, а их развитие через понимание личностного потенциала, ценностей, мотиваций каждого. Словом, развитие бизнеса – через развитие личности. В числе этих прикладных задач могут быть любые актуальные задачи современного менеджмента: повышение профессиональных компетенций сотрудников, формирование команды, разрешение конфликтных ситуаций и многое другое. И арт-терапия, в особенности групповая, в решении этих задач может предложить совершенно уникальные подходы, основанные на особых, доступных только ей возможностях.

– Что это за особые возможности групповой арт-терапии?

– Пожалуй, самое главное – это та особая атмосфера, попав в которую, начинаешь ощущать некий внутренний резонанс с происходящим, свое соучастие в нем и соучастие среды – в тебе самом. Этот феномен получил в психологии название «фасилитирующей (облегчающей) среды». Процесс личностных изменений в такой атмосфере перестает восприниматься как некое насилие над личностью. Надо признать, что такое могут иногда испытывать участники, отправленные на тренинг руководством в принудительном порядке. И дело здесь не столько в новых технологиях, которые действительно иногда грешат некоторой «механистичностью», сколько, может быть, в личностной позиции самих тренеров или организаторов. В самом деле, когда тренеры заявляют, что не только научат сотрудников новым моделям поведения, но и готовы изменить их мотивацию в интересующую работодателя сторону, многие могут воспринимать это как вторжение в зону слишком интимную, к профессиональной сфере никакого отношения не имеющую. И это естественно. Такая «мотивация» граничит с манипуляцией. Отсюда и саботаж, и нелояльное поведение участников – явления не такие уж редкие на внутрифирменных тренингах. Велик соблазн в такой ситуации провести «параллели» и истолковать подобное поведение как возможный в будущем саботаж профессиональных обязанностей или нелояльность к руководству. Еще одно искушение: оценить, как наиболее перспективных, работников послушных, но безынициативных.

Арт-терапия – один из тех методов, где влияние «перекосов» личностной позиции ведущего сведено к минимуму. Секрет – в особой роли изобразительной деятельности в индивидуальной истории развития личности каждого современного человека. Не вдаваясь в подробности теории, можно лишь пояснить, что эта деятельность, имея опосредованное отношение к одному из закономерных кризисов в развитии ребенка, символически оживляет переживания, связанные с моментом зарождения сознательного «Я» в структуре его психики (а если еще глубже в теорию, то и с моментом собственного физического рождения). Тем самым создаются все условия для того, чтобы каждый участник смог пережить и ощущение собственных ресурсов, необходимых для борьбы за такое повторное, «символическое» рождение, и эмоциональный подъем, связанный с предчувствием собственной победы, торжеством самоутверждения. Роль ведущего при этом может сводиться только к роли гида, но никак не гуру.

– Тем не менее, существуют ли какие-то особые требования к его квалификации?

– Начнем с формальных. Строго говоря, использовать в работе любые психотерапевтические методы, по российскому законодательству, имеют право только врачи, имеющие специализацию по психиатрии и сертификацию по психотерапии, в рамках медицинской модели применения психотерапии, а также психологи с высшим профильным образованием – в рамках психологической модели, то есть для оказания психологической помощи, консультирования и обучения. За границей эти требования еще более строги, и к медикам, и к гуманитариям. Что касается последних, то в России, кроме требования к образованию, существует также Этический кодекс психолога, который для практического психолога должен быть так же свят, как Клятва Гиппократа – для врача.

Требования к компетентности ведущего арт-терапевтической мастерской имеют свои особенности. Нужны как хорошая теоретическая и методологическая база, так и ряд профессиональных умений. Важно не только отслеживать и понимать динамику развития группы, откликаясь на нее (а иногда задавая ее) предложением соответствующих упражнений, но и самому обладать развитыми творческими способностями. Правда, речь здесь идет больше о дизайне внутреннем, духовном, хотя и художественное образование тоже не оказывается лишним, оно только расширяет возможности.

Психология как искусство. Такой подход предлагают методы, подобные арт-терапии. Процесс личностного роста при использовании этих методов – это скорее процесс более полного самораскрытия, нежели самоизменения. Приобретение нового здесь – это открытие, признание, интеграция ранее не доступного, не используемого, хотя тоже свойственного личности. Это отбрасывание, словно отжившей шелухи, всего лишнего, чуждого, отягощающего. Это путь к самому себе – еще более подлинному, настоящему.

На вопросы корреспондента отвечала Светлана Макарчева, автор и ведущая арт-терапевтического воркшопа «Мастерская внутреннего художника».

Опубликовано в газете «Частник», 2004 г.